Забавно, на этот раз моими впечатлениями заинтересовалось издание "Сноб". Перепечатываю статью здесь, приправленную дополнительными фотками:

Когда я вышел на платформу «Маяковской» наших (коллег по движению «Мы») ещё никого не было, зато констеблей – через каждый метр, как бывает на «Спортивной» перед матчем ЦСКА-Спартак. Разница только в том, что фанатов всегда намного больше, чем ОМОНа, а тут толпы людей в форме и один дурак с гитарой. Постепенно ко мне подходили друзья и менты стягивались вокруг нас – кто в форме кто в штатском. Эти крепкие ребята в бейсболках, видимо, ходят в штатской одежде из соображений конспирации – так и стоят как на подбор, все в одинаковых черных штанах и футболках, в одинаковых кепках, с одинаково брезгливыми лицами, глубоко законспирированные.

Настя все тянула нас на Пушкинскую, чтобы пройтись там где-нибудь, держа растяжку с цитатой из Конституции про свободу собраний. Я ей объяснял, что там нет журналистов и подвиг наш будет быстро забыт, а она мне отвечала, что на Маяковке «гарантированное винтилово». В гости к людям форме, и правда, совсем не хотелось и если бы тема была какая-то другая, я бы пошёл за Настей. Но тема-то свобода собраний. Значит надо бороться за площадь. Именно так их, московские площади, и отбивали в конце 80-х: людей винтили, но они выходили до тех пор, пока не стало собираться столько народу, что разогнать их уже было никак нельзя.

На этот раз все началось веселее, чем обычно: уже на эскалаторе спереди и сзади нас (а нас было на тот момент человек 7) встали ОМОНовцы и наверху, как только мы сходили со ступенек, они ловили нас за руки и за ноги и уносили в комнату милиции под оханье и крики сердобольных мимо проходящих бабулек. В метро комната милиции – это маленькая нора с клеткой и местным сотрудникам совсем мы, разумеется, не нужны – ведь заявления в прокуратуру будут писать на них, кто пишет протокол, а не на ОМОНовцев. Вдобавок, мы начали ещё и петь под гитару – первое время доблестные сотрудники милиции было пытались нас заткнуть, но потом плюнули на это дело. Тем более что музыка была вполне умиротворяющая – Yellow Submarine и All You Need is Love. А когда мы начали петь «Мы ждем перемен» подтянулись даже какие-то любопытные слушатели из коридора.



В общем, через полчаса милиционеры нас от греха подальше отпустили, полагая видимо, что мы пойдем домой – на Триумфальной площади к тому времени уже задержали всех нацболов и вроде как наступила тишина. Но мы-то не нацболы, мы – это движение «Мы», и домой мы не собирались. Спокойно выйдя к памятнику Маяковского мы успели ещё раз исполнить уже хорошо отрепетированную Yellow Submarine – и на этот раз вокруг нас уже было человек 200. Люди подпевали и улыбались, поглядывая на ментов – мол, что, задержите нас за исполнение битлов? Не знаю как остальные собравшиеся, а у меня особых иллюзий не было – прошлой осенью меня вместе с коллегами по движению «Мы» ОМОН унёс с площади за чтение вслух стихов Пушкина.

Желтая подводная лодка была допета почти до конца, когда на нас дружно побежал ОМОН. «О, Доброхотов!», - слышу я радостный крик ОМОНовца который подскочив ко мне стал тянуть меня за руки. «Шкарапуд!», - кричу я в ответ его фамилию, узнав в нем того же самого ОМОНовца, который неделю назад меня винтил за то, что я в День Флага нёс по Арбату российский флаг. Его имя я знаю, впрочем, уже давно – в первый раз он меня задерживал за то, что я стоял с чистым листом бумаги у Белого дома, тогда он дал в суде показания, что задерживал меня за матерную брань и меня посадили на пять суток. В тот день я после суда к нему подошёл и спросил не стыдно ли ему врать в суде. Он тогда наговорил мне гадостей и, видимо, ему все-таки было стыдно потом, потому что при следующих задержаниях он всячески за меня заступался. Шкарапуд очень радовался тому, что из нескольких тысяч ОМОНовцев именно ему совпало снова захапать меня. Мне же, если честно, это было все совершенно равно.
Вместе со мной взяли соратников по движению Лёню Николаева с Андреем Оботе (потомка того самого Оботе, первого президента Уганды!), потому что они тоже пели и попались в итоге под руку. Потом уже взяли 17-летнюю Настю Рыбаченко и преподавателя философии РГГУ Глеба Вытулева, за то что они, когда нас стали винтить, начали скандировать «Россия без Путина». Остальным повезло остаться на площади.




</param>



Грани-ТВ: 31 августа на Триумфальной

В автобусе я достал заранее припасенные шахматы – это здорово помогает скоротать время. Первую партию я у Лёни выиграл без проблем, а потом уже сам Лёня уделал нашего философа Вытулева, который, имея в целом огромный перевес по ходу партии, зевнул проход пешки на восьмое поле.

В Тверском ОВД уже были 20 НБПшников, несколько старушек и Сурен Едигаров, которого менты избили в автобусе, предварительно надев на него наручники. В итоге Сурена увезла скорая. ОМОНовцы сидели за большим столом и переписывали по заранее напечатанному шаблону показания – по идее они должны писать то что видели сами, но поскольку выдумать что-то нас компрометирующее слишком сложная творческая задача для них, заботливое начальство приготовило для них бумажку, где расписывалось, как мы кричим антиправительственные лозунги а потом сопротивляемся милиции. Эти бумажки ОМОНовцы составляли часов 5. В один момент я через боковую дверь я вышел из комнаты и дошел до запасного выхода – он был заперт, но можно было выпрыгнуть через окно второго этажа на траву. Я решил, что не буду сматываться, ведь статья на нарушение правил публичного мероприятия – это максимум 1000 рублей штрафа, так уж лучше получить все бумажки и потом подать встречный иск.


Это было моей ошибкой. Как оказалось нам приписали «неповиновение требованиям сотрудника милиции», а за это могут дать 15 суток и два дня держать до суда в отделении. Это замечательная статья – по ней вас могут преспокойно задержать безо всяких причин, два дня продержать в подвале отделения милиции без еды и возможности поспать, а потом, если суд решит признать вас невиновным, сказать «ах, мы ошиблись». Если повезет суд вам потом возместит моральный ущерб – за 5 дней отсидки по ложному обвинению в матерной брани мне присудили тысячу рублей.

К полуночи кого-то стали отпускать с обязательством явиться в суд, но меня, наоборот, провели в подвал и сказали, что сверху поступило распоряжение конкретно меня до суда держать в отделении. Ни теплой одежде (в камере температура ночью как на улице), ни раствора для линз, ни еды у меня, естественно не было. Но мне повезло – с инспекцией приехали из Общественного контроля Михаил Кригер и Анна Каретникова, предложившие, посмотрев на меня, вызвать врача. Чувствовал я себя, конечно очень хреново, но терпимо, сам бы медицинскую помощь просить не стал. Естественно, не стал я и обманывать тех врачей скорой, которые приехали меня осмотреть. Но они оказались людьми сочувствующими и оценив ситуацию, решили что, найденную у меня артериальную гипертензию вполне можно подлечить и в больнице. Разумеется, из больницы я уже поехал домой, где счастливо проведу свободные деньки до пятницы. В пятницу суд, и сдается мне, будет на меня судье разнарядка, если только сам сэр Пол Маккартни, не объяснит своему другану Путину, что «желтая подводная лодка» не тянет на экстремизм.